Bentley: История и триумф

Bentley

Это имя на слуху у всех, кто хоть немного разбирается в автомобилях. Сами же машины, основательные, скоростные и породистые, до сих пор овеяны ореолом своей славы 20-х годов, отзвуком праздника жизни, бурного и бесшабашного. Тогда тихий и застенчивый инженер, которому гораздо проще было общаться с карбюраторами и подвесками, чем с человеческими существами, умудрился собрать вокруг себя одну из самых экстравагантных компаний в истории автогонок.

Больше всего на свете маленький Банни (он же Уолтер Оуэн Бентли) любил паровозы. Едва дождавшись 16 лет, он устроился на Северо-Британскую железную дорогу. Через два года поступил в колледж. И быть бы ему даже не машинистом, бери выше – паровозным инженером, но заглянул он как-то раз во внутренности старенького автобуса Daimler – и заболел автомобильными двигателями.

Приучив моторные экипажи к повиновению за несколько лет работы наладчиком в такси, в 1912 году он на пару с братом выкупил небольшую фирму и занялся предпродажной подготовкой французских авто. Так начала существовать Bentley & Bentley Ltd. Уолтер лихорадочно готовился к автогонкам: в ноябре он установил рекорд скорости для машин своего класса – немалые по тем временам 66,78 миль/час.

У Уолтера был зоркий глаз на технические новации. Как-то, на фабрике алюминиевого литья, он увидел алюминиевые заготовки в виде стаканов. Поршень в двигателе – тот же стакан... Попробовал применить алюминий для поршней – и это несколько определило и судьбу его фирмы, и судьбу его имени. Потому что в 1914 году лейтенант Бентли пристроил свои алюминиевые поршни в авиационный двигатель, 250-сильные «звездные» моторы Bentley стали мечтой асов той войны, а идею и по сей день пользуют все моторостроительные фирмы – без малого 90 лет. Когда Версальский договор поставил точку в военных действиях, Уолтер Оуэн вернулся в мир с премией в 9 000 фунтов стерлингов в кармане и купил на эти деньги участок земли в Крикльвуде, под небольшой автомобильный завод. Финансовые и организационные хлопоты взял на себя Харди Бентли – у Уолтера были золотые руки, но деньги считать ими он не умел. Завод строился мучительно, не хватало средств, так что прототип делали в мастерской на Бейкер-стрит – будущем месте паломничества автомобильных энтузиастов.

Завсегдатаем на Бейкер-стрит стал Сэмми Дэвис, издатель журнала Autocar. Он был в курсе всех дел, с восторгом проводил ходовые испытания первой трехлитровой Bentley, о чем и рассказывал читателям со страниц своего журнала, став самовольным PR-менеджером и кандидатом в гоночную команду. Гоночное будущее машин было очевидно.

Уолтеру Бентли повезло, клиенты появились сразу. Его машины, стремительные и надежные, отражали характер создателя – гремучую смесь страстности и педантизма. И они очень полюбились поколению, вернувшемуся с Первой мировой, этим циникам-романтикам, решившим, что прожигать жизнь лучше, чем коптить небо. У Bentley появился особый тип клиентов, искушенных в автомобилях и одержимых гонками. Они заказывали машины для себя, оплачивая издержки и окунаясь в процесс производства своей гоночной мечты. Наступало, пожалуй, самое бурное и веселое время в жизни Уолтера Оуэна, время блистательного гоночного братства Bentley Boys – отчаянно азартных, веселых и смелых, чья популярность уступала лишь суммам на их банковских счетах да их собственной одержимости. Одними из первых стали Джон Дафф и Фрэнк Клемент, они повели первенцев от Bentley на трассах в Бруклендсе, Доннингтоне и Ле-Мане.

Тонки в Ле-Мане начались в 1923 году, и Bentley пришла четвертой. В следующем году команду ждала победа. Дафф и Клемент добывали славу для марки, а Сэмми Дэвис оповещал об этом весь мир. Не подозревая, что эстафетную палочку побед Bentley Ее Величество Судьба уготовила и для него самого, и для доктора Дадли Бенджафельда, врача с Харли-стрит. Бенджафельд был гонщиком-любителем и большим знатоком веселого времяпрепровождения. Из чреды бурных вечеринок у Дадли родился British Racing Club, объединивший талантливых гонщиков своего времени. (Клуб этот существует и поныне, ему принадлежит трасса Формулы 1 в Сильверстоуне.) Прослышав об удачных стартах Bentley, Бенджафельд отправился с визитом в Bentley Motors, где приобрел новую, двухместную спортивную модель. Приручение норовистой машинки далось нелегко, но в 1927 году экипаж под номером 3 (Бенджафельд и Дэвис) будет первым в Ле-Мане...

На старт в 20-х и 30-x годах выходило порядка двухсот экипажей: пышущие жаром Lorraine-Dietrich, ревущие Bugatti, ретивые Alfa Romeo, стремительные Mercedes. Но превзойти успех Bentley (4 победы подряд в 1927–1930 годах) удастся лишь команде Ferrari, тридцать четыре года спустя, в 1964-м. Но вернемся в 1927 год. Грандиозное празднество началось прямо на улицах городка. Неделей позже победителей чествовали в Лондоне, в отеле Savoy, и после 11-й смены блюд они вкатились на автомобиле-триумфаторе прямо в зал под аплодисменты и звон бокалов. Да не господа ли из Bentley Boys завели традицию откупоривать бутылку-другую шипучего на подиуме?

Bentley Motors Limited почему-то никогда не была прибыльным предприятием. К счастью, в 1927 году Уолтер Оуэн познакомился с юным Вулфом Барнато. Барнато-младший, а попросту Бейб, был сыном владельца алмазных приисков в Южной Африке. Он финансировал производство, вошел в совет директоров, но стал стопроцентным Bentley Boy, и как гонщик безукоризненно выполнял указания шефа. Уолтер Оуэн, заполучив Барнато, обрел и деньги, и связи, и друга. А команда пополнилась сразу двумя сорвиголовами – Бейбом и его другом, Бернардом Рубином, владельцем жемчужного бизнеса. Они и продолжат победную эстафету, выиграв Ле-Ман в 1928 году.

А легендой Bentley стал ноттингемский баронет, сэр Генри Р.С.Биркин (для друзей – просто Тим). Не было в Англии мальчишки, не мечтавшего стать таким, как он, и лететь по трассе в кожаном шлеме с развевающимся белым шарфом... После войны Тим нашел мирную жизнь слишком пресной и прописал себе азарт и напряжение автомобильных гонок. С 1921 года он стартует в Бруклендсе, в Турист Трофи, в Монте-Карло, оттачивая жесткий и агрессивный стиль вождения. Но ему никогда не хватало скорости. И когда в 1927 году появились 4,5-литровые Bentley, а затем и 6,5-литровые, Тим первым бросился за руль. Но даже Speed Six, на которой Бейб Барнато на спор объехал скоростной поезд «Голубой экспресс», не была для него достаточно быстра. Ему не давала покоя идея наддува, который уже применялся на спортивных «мерседесах».

– П-послушай, Бейб. – Усилившееся заикание Тима выдавало его возбуждение. – Что, если поднять мощность нашей четырехлитровки до 180 лошадок? Поставим компрессор...

– Бентли никогда не согласится, ты же знаешь. А я – я денег не дам, – скороговоркой ответил Вулф. С некоторого времени его стали заботить бесконечные денежные инъекции в Bentley Motors.

– О деньгах я позаботился. Ты просто поговори с W.O. Барнато облегченно выдохнул: – Я попробую...

Никто не будет так убедителен, как Барнато, в споре с маэстро Уолтером Оуэном, когда они захотят залезть во внутренности его мотора. Тем более что к идее наддува W.O. относился с неприязнью. Его коньком была надежность, – а этого компрессор никак не мог прибавить двигателю. А красные как вареные раки двигатели Бентли во время гонок и не думали выходить из строя.

Дороти – вот кого Тим имел в виду, вынашивая идею компрессорного Bentley. Свое юное настырное и сказочно богатое увлечение. С той поры как Тим познакомился с Дороти, поездки на гоночные уик-енды в Ле-Мане начинались с приятного времяпрепровождения в ее замке Лидс. Дороти нравились эти благородные и отчаянные джентльмены, такие разные: элегантный Тим, респектабельный Бенджи, основательный Бейб, больше смахивавший на боксера-тяжеловеса, общительный Сэмми, застенчивый Уолтер Оуэн – центр этой маленькой вселенной. Вокруг них складывалась жизнь наивысшей пробы. Стоит ли жалеть о каких-то деньгах? В 1930 году первая партия Blower Bentley готовились к стартам. Машина оказалась быстрой, как хотелось Биркину, – и удивительно ненадежной, чего и опасался Бентли. Одержать победу на ней Тиму не удалось, зато удалось установить рекорд круга в Бруклендсе: заветные 135,35 миль/час.

1930 год стал последним, когда Бентли делал Bentley. Барнато посчитал невозможным далее терять деньги. Bentley Motors Ltd. выставили на продажу. Торги выиграл Rolls-Royce, действуя через подставную фирму. Сейчас уже трудно разобраться, как это было. То ли Генри Ройс поостерегся оставить конкурента другим и потому проглотил его сам. То ли, наоборот, решил поддержать расстроенного Бентли, к тому времени распродавшего все имущество, включая личный автомобиль, в попытках выправить отчаянное положение компании. Ведь именно Rolls-Royce оплатила огромные долги Уолтера Оуэна и предложила ему контракт на следующие 4 года. А возможно, все было как-то иначе... Барнато, кстати, владел тогда акциями Rolls-Royce.

По истечении контракта Бентли ушел в Lagonda, для которой сделал великолепный двигатель, как всегда мощный и надежный. Его имя зажило отдельной от хозяина жизнью. Поначалу в Rolls-Royce не очень понимали, что делать с приобретением. Новые Bentley получались слишком похожими на «роллсы». Продажи падали. Верные поклонники «настоящей» Bentley ждали: они полировали капоты своих машин, объединились в клуб, пригласив впоследствии Уолтера Оуэна почетым председателем. Они любили эту машину. Долгих 50 лет понадобились новым владельцам, чтобы понять это. Когда с Bentley сняли железную маску Rolls-Royce, началось второе дыхание марки: появилась модель Mulsanne, не имеющая в облике ничего общего с «роллсами». Следом в путь на заокеанский рынок отправилась более мощная Mulsanne Turbo и Turbo R. С начала 80-х годов возрождающийся дух Bentley с крылатой эмблемой все больше заполнял собой пространство Rolls-Royce, озаряя прежней славой новые модели: Brooklands, Continental R, S и Т.

К 1998 году, когда Фердинанд Пьех – глава концерна Volkswagen – положил глаз на Rolls-Royce, он хорошо знал, что 80% продаж приходится на Bentley и именно ему отдают предпочтение знатоки, способные за это заплатить. Заплатил и он, купив торговую марку Bentley, новым лицом которой стала модель Arnage Red Label. Теперь Пьех, подобно Уолтеру Бентли, делал ставки на мощные моторы и победы в Ле-Мане, куда в 2001 году вернулись новые Bentley Boys. А в 2002 году – на золотой юбилей королевы Елизаветы Второй, и она тоже (наконец-то) получила свой собственный Bentley. Конечно, ему не суждено устанавливать рекорды: королевский лимузин может ехать со скоростью 120 миль/час, но не имеет права превысить установленные парламентом 9 миль/час. Но надежность, но благородство облика, но стать... Это вовсе не точка в истории этой марки и этого имени, но необходимая ремарка судьбы: Уолтер Оуэн Бентли воистину создал королевскую машину. Он не стал миллионером, и его предприятие не выросло в транснациональный концерн. Но оказалось, что он создал историю, создал легенду, которая продолжает жить.

Автор: Андрей Иванов

Категория вне кино: