Харакири - рецензия на фильм

Харакири (Seppuku)
Япония, 1962
Режиссер: Масаки Кобаяси
В ролях: Тацуя Какадаи, Рентаро Микуни, Шима Ивашита

Существует целый ряд высококлассных японских режиссеров, которые для европейского зрителя часто остаются в тени великого Акира Куросавы. Безусловно, начало традиций жанра японского кино положил Куросава, но были и есть те, кто эти традиции активно развивает и поддерживает. Один из таких киноклассиков – Масаки Кобаяси, получивший в 1963 году специальный приз в Каннах за фильм «Харакири».

О чем же фильм? Скажем так, этот фильм – целое историческое исследование образа жизни самурая. О самурайской этике, о кодексе чести самурая, о мотивации поведения ронина – самурая после распада клана и смерти хозяина. Но в первую очередь и более всего – о самурайском долге.

Первая половина фильма ярко иллюстрирует общеизвестный самурайский тезис: долг превыше всего. Но ближе к концу фильма на первый план постепенно выходит основной вопрос: что выше – долг перед кодексом или долг перед семьей? Такое противопоставление образует морально-этический парадокс, легко разрешимый в зависимости от социального положения. Потому что интересы у разных слоев населения совершенно разные. Глава клана прикажет убить себя самураю, лишившемуся в бою пучка волос, чтобы сохранить честь, но отчаянный ронин продаст свой клинок (читай - душу), чтобы прокормить ребенка. И проблема эта вырисовывается в огромный вопросительный знак в сознании в финальной сцене. Кто прав? Для европейца однозначный ответ более очевиден, но для японца практически невозможен, поскольку в Японии долг и традиция - практически неразрывные понятия. Изначально, японское – конфуцианство – это больше традиция, чем религия.

Подобно японскому традиционализму в образе жизни, существует традиционализм в кинематографе. Традиционное японское кино – это кино про самураев. На примере клановых войн периода Сенгоку Дзидай и самурайских восстаний XVI века исследовались любые философские или психологические аспекты человеческих отношений. Но «Харакири» - это кино с подвохом. При этом, кино мирового масштаба. В чем же здесь подвох? Во внешней оболочке. Нужно обладать совершенно уникальным талантом, чтобы сделать традиционное самурайское кино буквально антисамурайским, при этом оставаясь в рамках традиций жанра.

Заслуга здесь принадлежит, в первую очередь, величайшему сценаристу Хашимото, который работал с такими титанами японской киноклассики как Окамото («Самурай-убийца») и, разумеется, Куросава («Семь самураев», «Расемон»). Сценарий «Харакири» - это настоящая драма, достойная самого Шекспира, но написанная по восточным канонам. На протяжении фильма сюжет выдает такие финты, что эта восточная основа очень хорошо чувствуется. Например, самоубийство, как способ сохранить жизнь другу обрисовывается так: зная, что самурай собирается покончить с собой, его друг сам вспарывает себе живот. При этом у погибшего остается маленький сын и последняя просьба к лучшему другу стать наставником для сироты. Из одной этой сцены уже можно вытянуть целый фильм, а таких сюжетных поворотов достаточно много.

Возвращаясь к теме традиционализма в японском кино. Есть один важный момент, вносящий дисбаланс в этот традиционализм и одновременно выводящий этот фильм на качественно новый уровень – события происходят в мирное время – начало сегуната Токугава. Время, скажем так, совершенно не типичное для самурайских сюжетов, поскольку не с кем воевать, некого истреблять и не к кому устраиваться на службу. Мирное время для ронина – это финансовый кризис и отчаяние. И отсюда, из отчаяния нищего, но не потерявшего честь ронина, строится сюжетная основа. Именно отчаяние может подвигнуть на самые крайние поступки, такие как ритуальное самоубийство – самое последнее средство быть выслушанным и замеченным.

Японский ритуал сеппуку (сам процесс дословно называется «харакири») это полная противоположность традиционной пуле в лоб у русских офицеров. В русской армии, влезший в карточные долги штабс-капитан в одиночестве стрелялся у березы, написав прощальный сонет Елене Б. Японский самурай требовал собрать целый клан, предоставить чистые одежды и ритуальный меч, выбирал секунданта (помощника, который сносил голову после вспарывания живота) и говорил прощальные слова. Другой вариант сеппуку – самоубийство во время боя, последний плевок в глаза противнику. В фильме детально и с редким натурализмом показаны оба варианта: первый, когда молодой ронин использует сеппуку как последнее средство сохранить жизнь собственному ребенку, второй, когда старый воин, мстя за смерть семьи, вступает в неравный бой с целым кланом.

Месть – это тоже своего рода долг, и этому мотиву в фильме также уделяется немалая часть экранного времени. Старый ронин выстраивает свою месть так, чтобы противник получил в той же мере, сколько и он сам. За поруганную честь – он обесчестит, за взятую жизнь – убьет. Однако, я сразу предупредил, что этот фильм – с большим подвохом. Была ли результативной месть, если, по сути, она ничего не изменила? С другой стороны, мстивший воин перед смертью чувствовал себя отмщенным. Стоит задуматься.

В заключение, пара слов о высочайшем качестве постановки в целом. Во-первых, антураж, который соблюден на уровне документалистики: одежды, здания, доспехи и даже прически: традиционная «тэммаге» – бритый лоб и волосы в пучок – у клановых самураев и отсутствие оной у ронинов. Во-вторых, бесподобная игра актеров. Вслушайтесь в голос старого ронина, объявившего о намерении совершить сеппуку, всмотритесь в его взгляд – он уже мертв и знает это. Это очень сильно сыграно, поверьте.

Резюмирую. Классическое японское кино. Хорошая возможность убедиться, что Куросава был самым лучшим, но далеко не единственным японским режиссером с большой буквы. Рекомендуется к просмотру любителям самурайской тематики, а также тем, кто чесал затылок на просмотре «Путь самурая» Джармуша, столь популярного среди молодежи. После такого фильма Джармуш будет смотреться совершенно на другом уровне понимания.
Автор: another_boy