Крах британского проекта

Крах британского проекта

Известно, что английские дипломаты пытались
торговать табаком с Российской империей. В этом деле их подстерегало множество неожиданностей

В начале 1697 года в голландском городе Утрехте начались переговоры между Петром I и британским королем Вильямом III. Вскоре Петр приехал в Лондон, где пробыл до сентября 1697 года. Оба монарха именовали свое общение не иначе как праздником «сердечного согласия» (entente cordiale). Но, увы, с сердечным согласием было покончено, когда Петр покинул Британию и отправился в Вену, так и не добившись согласия Вильяма участвовать в войне против турок. Быть может, стороны и разочаровались друг в друге, но взаимопонимание в экономической области, в частности обширное соглашение по поставкам табака, разочарование это сильно скрашивало. Табак стал орудием дипломатии...

Летом 1698 года Москва встречала Великое Посольство Петра. Русские смотрели на послов с восторгом: первое царское путешествие на Запад подарило много диковин и несколько весьма полезных, серьезных документов. Среди них и знаменитый договор по табаку, который был подписан 16 апреля в Лондоне и доставлен в Россию петровским alter ego Федором Алексеевичем Головиным. По этому соглашению группа лондонских купцов, объединенная в Russian Tobacco Company, получила право на монопольную торговлю табаком во владениях московского царя.

Договор вступал в действие с 1 сентября 1699 года. Он подлежал исполнению в двухлетний период и мог быть продлен на срок до пяти лет. Он обещал казне Петра немалые дивиденды – и это помимо 12000 фунтов стерлингов (около 28000 тогдашних русских рублей), полученных в качестве предоплаты еще в Лондоне. К тому же, как мы помним, к заключению соглашения с британскими партнерами 26–летнего Петра должен был подтолкнуть и восхитительный подарок короля Вильяма III – чарующий взоры парусник, призванный лелеять воображение молодого русского монарха, большого любителя морских забав.

Впрочем, вокруг табачного соглашения ходили и разные темные слухи. Злые языки утверждали, что маркиз Кармартен, приятель Петра по разудалым попойкам в Лондоне, выторговал себе комиссионные – 5 шиллингов за баррель (около 500 фунтов на вес), которые ему должны были выплатить сами купцы.

В целом и русские, и англичане должны были остаться довольны друг другом. Одни получали еще неведомый им по объемам рынок сбыта, другие, горячие неофиты в деле курения, – возможность беспрепятственно покупать первоклассный британский табачок. Немудрено, что едва новость о подписании «табачного контракта» стала известна тем участникам Великого Посольства, которые остались в Голландии под началом Лефорта, радость их не знала границ: виски и водка лились рекой, а табачный дым стелился по гостиничным покоям и каютам каравелл, как туман...

Впрочем, русский табачный рынок не был столь девственно пуст, как предполагали английские коммерсанты. Еще в 1695 году Петр продал за три тысячи рублей Томасу фон дер Брахтену, или, как его называли в России, Фаденбрахту, исключительное право на продажу табака в Архангельске и московской Немецкой слободе. И этот предприимчивый купец имел от московских властей свою маленькую привилегию: он был освобожден от уплаты таможенных пошлин в течение первого года. Фаденбрахт широко развернулся: где только можно создавал так называемые «курительные комнаты», пропагандировал трубку и кисет, готовил почву для повсеместного введения свободы курения по тогдашнему западному образцу. Понятно, что соглашение, подписанное в Лондоне, Фаденбрахта изрядно опечалило. У него появились сильные конкуренты, которых он вовсе не ждал.

Положение на русском рынке, как казалось, благоприятствовало табачной торговле. Пристрастие к заморскому зелью входило в моду по всей стране, а о царе говорили, что он за кисет табаку «душу антихристу продал». Как известно, при предыдущих государях курение было запрещено, да и духовенство всячески порицало греховодников, взявшихся вдыхать богопротивный дым, но власть, проявляя типичную для России широту понимания собственных законоположений, приторговывала табаком в Сибири еще с 1646 года.

Большинство русских, таким образом, уже были знакомы с ароматом и вкусом заморского зелья. К тому времени уже курили и в Малороссии, воссоединившейся с Москвой только во второй половине XVII столетия, – туда не доходили царские запреты.

В больших городах северной России, где часто случались наездами курящие иноземцы, многие прикупили себе глиняные трубки. На юге, ближе к Турции, трубки часто вырезали из корня вишни. Сигар в ту пору практически не курили, увы, так же как не курили их и в большинстве европейских стран. Вообще вопрос о существовании сигарного производства за пределами Испании до начала XIX века весьма спорен...

Однако вернемся в петровские времена. Согласно договору, Russian Tobacco Company в течение первого года обязывалась поставить 1,5 миллиона фунтов табака. За второй год этот объем должен был быть увеличен до 2,5 миллиона фунтов. Была установлена таможенная пошлина в 4 копейки за фунт веса. Любой другой импорт табака вне этого договора, равно как и выращивание табака, был запрещен. Исключение составила Черкасская область – донские казаки курили свою «махру» уже почти столетие, и запретить им ее выращивать не мог ни царь–государь в Москве, ни Бог на седьмом небе...

Так или иначе, предполагаемый доход от табачной монополии в царскую казну должен был составить 60000 рублей. Петру эти деньги были необходимы. На носу была Северная война, страна нуждалась и в технике, и в услугах иноземцев–наемников.

Табак сразу стал приносить прибыль. Помимо пошлин с торговли каждый курящий обыватель вынужден был выкупать свое неотъемлемое право грешить и каяться, каяться и грешить снова. Курильщик платил в казну от 5 до 15 копеек за фунт потребленного табачку – русское государство всегда умело делать свой маленький бизнес на слабостях и пристрастиях подданных. Первого декабря 1697 года продажа табака стала монополией государства. Что и говорить, здесь, как и в других европейских странах, массовое курение по сей день остается источником дохода для правительства. Впрочем, для себя Петр сделал исключение. Он не только не платил подать за право курить, но и получил 1000 фунтов «преотменного табачку–с» в подарок.

Представители Russian Tobacco Company не халтурили. Они сразу стали поставлять в Россию табак превосходного качества. Основные его сорта были выращены в Виргинии, а ароматизированы и смешаны в Англии. Ничто не мешало успешной торговле. Коммерсанты компании имели полную свободу передвижения во владениях царя. По городам и весям, без всяких пошлин, продавали они и кисеты, и голландские трубки, и шкатулки для хранения табака, и прочие аксессуары. Разумеется, такая активность не нравилась конкурентам. Ведь помимо голландских и немецких купцов в России работала еще и старая «Московская Компания» (Moscow Company), основанная при Иване Грозном в Лондоне (1555 год) и имевшая представительство в Москве (здание этого представительства в Зарядье сохранилось до сих пор).

И что же? Теперь Moscow Company оказалась отлучена от прибыльного табачного бизнеса. И кем? Своими же собственными соотечественниками.

На этом фоне купцы из Russian Tobacco Company – дерзкие новички на русском рынке – в первый же год явно переоценили свой потенциал. Их продажи оказались где-то на 300000 фунтов ниже ожидаемого уровня, и вскоре представители компании обратились к Петру с просьбой о возможности снизить объем поставок с 5000 до 2500 баррелей. Царь согласился.

Между тем свою выгоду англичане не упускали. Лондонские соглашения позволили им закупать меха, лес, икру и пеньку, к тому же на выгодных для себя условиях. Лес и пенька шли английскому флоту. Ох, хороши были мачты из девственного архангелогородского леса, да и вологодская пенька прекрасно годилась на якорные канаты. Прибавьте к этому лен, меды, красную рыбу, и вы поймете: британцы не остались внакладе. И все–таки трудности продолжались. На складах в России скапливались большие излишки. Дабы урегулировать ситуацию, король Вильям лично назначил своего консула в Москве Чарльза Гудфеллоу главным агентом по исполнению табачного соглашения. И Гудфеллоу, и посол Британии в России Чарльз Витворт постоянно проявляли внимание к делам своих соотечественников, отстаивали их интересы перед московскими властями. Так, сохранилось письмо-жалоба, которую 11 марта 1705 года Витворт направил Федору Алексеевичу Головину. В тексте говорилось о тех препонах, которые чинят в России английским табачникам, и о том, как «зело добро» было бы эти препоны устранить.

Однако время для подобных претензий выдалось не слишком благоприятное. Петр был озабочен положением на фронтах Северной войны и редко навещал старую столицу. У него находились другие поводы для беспокойства, которые были поважней радостей и печалей английских торговцев табаком. К тому же на собственную раскурку табачка государю хватало – кто ж царя-то обидит?

А министры? Что министры? У министров – своя выгода. Они не всегда понимали хозяйственную важность регулируемой табачной торговли и радели о «быстрой прибыли». Князь Александр Данилович Меншиков, один из участников Великого Посольства и переговоров в Лондоне, отнесся к иностранным партнерам легкомысленно. И чего они просят, дескать, и так все им предоставили...

В общем, в деле Russian Tobacco Company проявились серьезные трудности. Контрабандный табак ввозился в страну через Нарву и строящийся Санкт–Петербург. Еще более серьезной проблемой стало появление табака, выращенного в Черкассах. Конечно, по своему качеству махорка сильно уступала виргинскому табаку, но ведь она была и на порядок дешевле. По соглашению товар черкасских крестьян должен был продаваться исключительно на территории Всевеликого войска Донского и на Украине. Но кто же станет соблюдать его, такое соглашение? Предприимчивые коробейники подвозили этот самосад прямо к крыльцу московских бояр, и продавался он за бесценок, естественно, без уплаты каких–либо налогов. Курила махорку и армия. Однажды продавцы из Russian Tobacco Company были даже арестованы, когда пытались реализовать свой табак солдатам и офицерам. Разумеется, товар их конфисковали в пользу казны.

Русские производители наступали на пятки англичанам, а Петр, будучи патриотом во всех случаях, когда это было возможно, защищал от иноземцев нарождающийся национальный рынок. Вскоре – и это было вполне предсказуемо – компания потеряла право на торговлю в Сибири, в Казани, в низовьях Волги и на территориях, отвоеванных у шведов.

Пытаясь как–то стабилизировать ситуацию, поставщики тайно послали в Россию, якобы для надзора за непроданным табаком и предотвращения его гниения, двух опытных мастеров – Франсиса Пикока, резчика табака, и Питера Маршалла, скрутчика табака (в те времена курительный табак скручивался и увязывался в рулоны и продавался на ярды). Они привезли с собой инструменты, оборудование и различные спиртовые растворы, необходимые для их ремесла, и должным образом организовали крупную табачную мануфактуру, набрав 200 местных работников, первых и единственных тогда в России.

Но и это не помогло. В 1704–1705 годах в русско–британских табачных отношениях разразился настоящий дипломатический кризис. Все началось с того, что Петр решил покончить с неразберихой вокруг табачной монополии. Вся табачная торговля была передана в руки московских городских властей. Новые монополисты немедленно начали импортировать табак, но достаточно скоро сообразили, что не в состоянии наладить производство на английский манер. Они обратились к английскому консулу, официальному представителю английских табачных торговцев, с просьбой предоставить им оборудование от Russian Tobacco Company и подготовленных ею квалифицированных рабочих. Гудфеллоу отказал. Тогда представители городских властей стали искать контактов с другими английскими коммерсантами в Москве и нашли–таки двоих – Сэмюэля Мартина и Джеймса Шпильмана, которые согласились привезти от пяти до шести тысяч пудов (то есть от 180565 до 216678 фунтов) английского листового табаку. Также Мартин и Шпильман обязались доставить в Архангельск двух специалистов, инструменты, оборудование и алкоголь для производства черного скрученного табака.

Вскоре новость о договоре, подписанном между двумя коммерсантами и московскими городскими властями, достигла Лондона. Разразился скандал. К тому же стало известно, что и Мартин, и Шпильман работали в свое время в Москве от Russian Tobacco Company. Дело обсуждалось на специальном заседании Лондонской торговой палаты. Там спорили и постановили: двух мастеров, Пикока и Маршалла, немедленно отозвать, а все оборудование порушить. Договор Мартина и Шпильмана объявлялся утратившим свою прежнюю силу, а потому недействительным. Засим последовали инструкции и послу Витворту. В итоге посол с подручными собственной персоной темной ночью пришед на табачную фабрику, порушил оборудование, а алкоголь... вылил в сточную канаву.

Обо всех этих событиях Витворт составил детальный отчет в Лондон. Мастера Пикок и Маршалл были тайно переправлены в Архангельск и размещены там на военном корабле. Английские власти отдельно оговорили, чтобы специалисты ни в коем случае не возвращались домой на торговом судне, дабы русские их не арестовали, да и не вернули обратно в снежную Московию силой своего победоносного оружия... Вот так разрешались экономические споры в начале XVIII века.

Понятно, что когда Петр и русские чиновники узнали об этих британских хозяйственно–политических играх, отношения с англичанами испортились окончательно. Витворт же был в совершенном отчаянии: на складах Russian Tobacco Company скопилось товара на 60000 фунтов стерлингов. Необходимо было найти решение, и посол, хитрая лиса, решил изменить свой подход к русской власти. Он попросту не отходил от Петра ни на шаг и при каждом удобном случае излагал ему свои проблемы. Сам Витворт называл это дипломатией а–ля russe, и в конце концов она принесла свои плоды. В сентябре 1705 года в Гродно английский посол сумел донести до русского царя, насколько Ее Величество королева Британии сильно озабочена состоянием русско–английской торговли и, кстати, торговли табаком. Но вопреки этой печали, присовокупил опытный английский дипломат, русским кадетам было высочайше разрешено пройти практику на кораблях непобедимого флота Британской империи. И теперь–де в Лондоне ждут ответного шага. Дела морские показались Петру настолько важней дел табачных, что он даже не упомянул о разрушенном фабричном оборудовании и понесенном российской стороной ущербе.

В итоге, едва только Витворт вернулся в Москву, начались переговоры. Россию представлял заместитель Головина Петр Павлович Шафиров (с 1706 года его сменил Гаврила Иванович Головкин). Был подготовлен реестр всего складированного табака. Его насчитали ни много ни мало 34 856 пудов, или 1 258 755 фунтов, и находился он в Архангельске, Вологде и Москве. Часть его была в листах, другая же в виде черного скрученного, а также резаного и высушенного табака, готового к употреблению.

Увы, Петр опять уехал из Москвы, на сей раз в Нарву, не оставив точных указаний, и заключение возможной сделки было отложено. Проволочки длились до 7 июля 1706 года, когда консул Гудфеллоу и глава делегации московских властей Курбатов подписали соглашение в присутствии Шафирова и Витворта. Согласно новому договору весь табак был продан. Три с полтиной давали за пуд листового, по четыре с полтиной – за черный скрученный и по шесть рублей - за резаный и высушенный табак. Англичане должны были уплатить внутреннюю пошлину в размере 5–10%, в зависимости от места складирования табака. Самым важным, однако, было то, что английским купцам разрешалось закупать товар и в дальнейшем и экспортировать его беспошлинно за пределы России...

Впрочем, история «табачной дипломатии» подходила к концу. Через несколько недель после подписания нового табачного соглашения граф Головин, ближайший друг Витворта, едва ли не первый англоман в русской истории, человек, стоявший у истоков переговоров в Лондоне, умер. С его уходом Russian Tobacco Company потеряла всякое значение.

...Уже в 1750 году опять англичанин, Вильям Гомм, решил разбогатеть на украинском табаке. Он заплатил 16 000 рублей за экспортную монополию, но вскоре вынужден был от нее отказаться. Продать с приличной прибылью этот табак весьма сомнительного качества за границей оказалось почти невозможно.

Но это уже иная повесть, и она заслуживает отдельного внимания...

Увы, грандиозным планам, которые лелеяли английские табачники, рассматривая на карте необъятные просторы России, не суждено было сбыться. Их бизнес потерпел фиаско. Но осталась память. Память о встречах людей и народов, предметов и обычаев.

Автор: Жак Мелконян
 

Категория вне кино: