Табак и дипломатия в эпоху Петра I

Табак и дипломатия в эпоху Петра 1

Человек удивительным образом осваивает мир. Всякое новшество, будь то растение, металл, камень, чужая религия или язык, не только приспосабливается для нужд повседневной жизни, но и становится знаком, символом, определяет увлечения и развлечения нескольких поколений. Потом мода проходит, вещь становится привычной, иногда даже кажется лишней, ее могут пытаться искоренить, забыть, не замечать. В России привычка к курению вводилась по августейшей воле – вкупе с балами, фейерверками, бритьем бород, декольте и Морским уставом. В конце XVII века молодой царь Петр и его друг и сподвижник Александр Меншиков так пристрастились к курению, что в поисках хорошего табака добрались аж до берегов туманного Альбиона – и договорились о первой в истории России табачной монополии.

В Европу же, как известно, доставили табак великие мореплаватели, открыватели новых земель. В двадцатых годах XVI века Фернандес де Оливио, губернатор Эспаньолы, явил изумленному Мадриду табачные листья и семена. В середине того же столетия на Британские острова, к извечным соперникам испанской короны, табачные семена привез из Виргинии сэр Хоукинс. Так начиналась слава виргинских сортов табака.

В 1586 году знаменитый корсар Ее Величества королевы Англии сэр Фрэнсис Дрейк познакомил двор и лондонскую аристократию с добрым индейским обычаем курить трубку. Закурили почти все, по крайней мере, офицеры и моряки никак не могли отказать себе в этом удовольствии. Не брезговали трубкой и преступники. Так, сэр Уолтер Рейли, путешественник, писатель, куртизан и разбойник, пал в 1616 году жертвой неожиданного сговора Англии и Испании, чьи владения в Новом Свете он патриотически грабил. Внезапно осужденный на смерть, он удивил весь христианский мир, заявив, что его последнее желание перед казнью – выкурить добрую трубочку. Пока он курил, палач, позевывая, ждал. Докурил Рейли – и был повешен.

Так или иначе, еще в XVI веке табаком заинтересовались, в свой черед, врачи и ботаники. Ему приписывали многочисленные целебные свойства, с его помощью пытались лечить почти все болезни – от апатии и бессонницы до проказы. Немудрено, что великие морские державы – Испания, Португалия, Англия и Голландия – быстро осваивали новое полезное развлечение - курить и нюхать табак, и распространили его на весь Старый Свет. Первые табачные плантации в Европе были разбиты на землях португальской короны. В 1558 году фламандец Дэмиан де Гез посадил табак в Королевском ботаническом саду Лиссабона. К началу XVII столетия на Западе табаку уже не удивлялись. И хотя католическая церковь неодобрительно относилась к курению, но какой религиозный запрет может соперничать с человеческой слабостью?

Рваные ноздри за понюшку табаку
На востоке, в далекой Московии, табаку первыми удивились архангелогородцы. Именно сюда, на берег Студеного моря, единственный в те времена морской порт России, диковинный обычай курить трубку занесли моряки Британского торгового флота. Вскоре табак стал настолько популярен по всей стране, что патриарх Филарет Романов по–родственному просил своего сына, царя Михаила Федоровича, воспрепятствовать торговле зельем, о котором не упоминает ни Священное писание, ни документы Вселенских соборов. В 1634 году вышел именной царский указ, навеки запрещавший курение и суливший жестокие наказания ослушникам.

Адам Ольшлегер, известный в России как Олеарий, сопровождавший купцов из Шлезвига в Москву, ко двору царя Михаила Федоровича, и оставивший знаменитые записки о своем путешествии, с удивлением свидетельствовал, как жестоко московские власти обращаются с курильщиками и любителями нюхать табак. За понюшку табаку в ту пору рвали ноздри, вешали на шею кисет табака, отправляли в тюрьмы или ссылали в Сибирь. Олеарий видел на улицах множество народу с порванными ноздрями и ужасался. Хотя что было ужасаться? В Европе в ту пору свирепствовала инквизиция и что ни день случались публичные казни. Публичные казни были в ходу и на Москве. 24 сентября 1638 года наш путешественник стал свидетелем того, как восьмерых мужчин и троих женщин публично били плетьми за торговлю табаком и самогоном. Мужики получили по 26 плетей, бабы – по 16, и зрелище это было весьма печально, но все же лучше, как замечает наш автор, нежели аутодафе в Испании.

Однако даже самые суровые меры не могли остановить на Руси привычку к курению. Известный богомолец. царь Алексей Михайлович Тишайший издал в 1641 году указ о высылке всех курильщиков в Сибирь. Соборное уложение 1649 года пошло еще дальше и грозило за курение и торговлю табаком смертной казнью. Смерть за глоток дьявольского дыма обещал и царский указ от 1655 года, – впрочем, к этому времени царь Алексей уже вовсю ссорился с патриархом Никоном и хотел изо всех сил подтвердить свое благочестие.

Еще более сурово относились к курению гонимые царем и Никоном старообрядцы – ревнители древнего московского образа жизни и апостольских традиций. Их прославленный вождь, протопоп Аввакум, видел в курении ясные предзнаменования конца света. Он предрекал, что именно из табачного дыма снизойдет на землю воспетая Иоанном Богословом вавилонская блудница, снизойдет, чтоб жечь добрых христиан огнем и гнать их пылающим бичом в северные земли, на растерзание суровым морозам и диким зверям. Понятно, что в таких обстоятельствах торговля табаком могла быть только нелегальной, а табак – контрабандным. Между 1580–м и 1650 годами о нем вообще не упоминается ни в одном торговом соглашении или документе. В 1650 году была официально закрыта британская торговая компания, основанная еще при Иване Грозном и получившая тогда право на беспошлинную торговлю. Разумеется, эта акция была проведена в рамках широкой протекционистской политики Алексея Михайловича, но в вину англичанам ставилась не в последнюю очередь именно табачная торговля.

Впрочем, на Москве, конечно, покуривали. Не прочь были выкурить трубочку–другую выходцы из Киева, малоросские интеллектуалы, появившиеся в русской столице в середине XVII века, сплошь и рядом курили приезжие греки, выписанные Церковью и двором для совершенствования академического образования, покуривал исподтишка и один из самых трагических героев русской истории – первый либерал и западник князь Голицын, фаворит старшей дочери царя Алексея Михайловича царевны Софьи Алексеевны. Впрочем, курение в те времена было своего рода разновидностью фронды: закуривая, русский человек показывал широту своих взглядов, способность понимать и воспринимать европейский стиль жизни. Ситуация изменилась только при Петре I, когда в 1697 году, между «потешными боями» и планами морских сражений, молодой царь легализовал табак.

Герр курильщик на русском престоле
Петр I, проведший лучшие дни своей юности в Немецкой слободе, что в Лефортове, построенной в 1652 году для поселения иностранных дипломатов, купцов и военных, должно быть, уже знал, как и что курить задолго до своей поездки в Голландию. Ведь первыми его друзьями были заядлые курильщики – шотландец генерал Патрик Гордон и швейцарец Франсуа Лефорт.

30 апреля 1690 года Гордон занес в свой дневник запись о том, что Его Величество восемнадцатилетний царь отобедал в его доме. О курении трубки ничего не говорится, однако после еды выкурить трубочку–другую было бы более чем уместно. По меньшей мере бояре и боярские дочки сокрушались: всем хорош молодой царь – и статью, и умом вышел, но немецких нравов понабрался, бороду сбрил–состриг и заморское зелье, его батюшкой запрещенное, курит, не гнушается.

Гордон же и Лефорт на всю жизнь стали близкими друзьями и советниками Петра. Естественно, что именно Лефорт возглавил Великое посольство в Голландию, среди 250 членов которого и пытался затеряться пытливый паренек Петр Алексеев. Однако иностранцы, они тоже люди проницательные: – в конце концов вычислили молодого московского государя.

Говорят это было поистине диковинное зрелище, когда русские явились 14 августа 1697 года в Заандам, а затем и в Амстердам. Впрочем, для Лефорта, который до своего приезда в Россию в 1675 году жил в Голландии, все было привычно, почти как дома. Другое дело – русские путешественники. Для них этот мир явился в новинку, и веселые барышни на улицах, и легкие нравы в быту, и быстрота торговых сделок, и огромные парусники на рейдах, и моряки, солидно пыхающие своими вересковыми трубками, и купцы, закуривающие после сытного обеда.

Табачная дипломатия
Западные политики быстро почувствовали чрезвычайный характер Великого посольства и поспешили воспользоваться его выгодами. Шутка ли – впервые за всю историю московский царь выехал за пределы православного мира. Тут нужно было быть осторожным и внимательным – и политических возможностей не упустить, и инкогнито Петра соблюсти, уважить высокого гостя.

Петру пошли навстречу прежде всего в его морских занятиях и устремлениях. Как истинному мореходу голландские мастера преподнесли мастеровому Петру Михайлову набор роскошных резных трубок и запас табаку. Почти сразу по прибытии, 19 августа 1697 года царя–плотника пригласили на фейерверк, устроенный Ост–Индской компанией в честь Великого посольства. На этом празднике бургомистр Амстердама предложил молодому царю поработать на Ост–Индской верфи, для чего специально заказали строительство нового фрегата, названного «Святые Апостолы Петр и Павел».

Петр провел в Голландии четыре месяца и изрядно преуспел в навигационной и карабельной науке. По окончании обучения у нидерландских мастеров ему даже выдали диплом, где говорилось, что «...находившийся в свите Великого посольства Петр Михайлов... был прилежным и разумным плотником... и под нашим надзором корабельную архитектуру и черчение планов его благородие изучил основательно... уразумел эти предметы в такой степени, сколько мы их разумеем».

Изучение ремесла, разумеется, доброе дело, но ведь не только ради практических навыков было послано на Запад русское посольство. В дипломатических выгодах этой уникальной миссии первыми, как это часто бывает, сориентировались англичане. Молодой король Вильгельм III отправился в Утрехт, чтобы тайно встретиться с Петром. Примерно тогда же началась и табачная дипломатия. 25 июля 1697 года Уильям Блаттуэт посоветовал секретарю Его Величества Уильяму Трэмбаллу воспользоваться встречей двух монархов, дабы добиться преимуществ в торговле. Особенно британцев интересовала именно табачная торговля. Сохранился даже весьма любопытный доклад секретаря Британского посольства в Гааге наверх, в Лондон: «Король встретился инкогнито с московским царем в Утрехте. Непосредственная польза, которую мы пытаемся извлечь из этого, состоит в том, чтобы он позволил нам ввозить табак в его владения».

Табачная торговля занимала в то время особое место в экономике Британской империи. Британия в огромных количествах вывозила табак из своих колоний в Виргинии и Мэриленде. Объем поставок из Северной Америки увеличился с 1,2 миллиона фунтов стерлингов в середине XVII века до 17,7 миллиона фунтов в конце. 11,5 миллиона вновь шли на экспорт. Из–за наметившейся тенденции понижения европейских цен англичане были крайне заинтересованы в новых рынках. Для лондонских купцов было очевидно, что далекая Россия с ее долгими зимами и бескрайними просторами, где, не закурив, даже в окно в январе взглянуть страшно, просто обязана стать неограниченным рынком сбыта табака.

Именно поэтому лондонские табачные магнаты ждали Петра с несказанным нетерпением и сделали все, чтобы он надолго запомнил свое пребывание на туманном Альбионе. Петр явился в Англию в январе 1698 года вместе со своим другом Александром Меншиковым. Вскоре к ним присоединился и Федор Алексеевич Головин, еще один член Великого посольства, так как Меншиков, происходивший, как известно, из простых рыночных торговцев, не слишком разумел грамоту и тем более иностранные языки, а для общения с хитрыми англичанами это было не слишком удобно.

Несколько дней пребывания царя в Лондоне закончились подписанием принципиального соглашения о поставках английского табака в Россию. Оставалось обговорить детали. Нужно было найти подходящую компанию для заботы о монархе, который умел наслаждаться жизнью. Перегрин Осборн, маркиз и лорд, адмирал Кармартен, сын первого герцога города Лидс, и был выбран королем в сопровождение Петра, куда бы он ни отправился. Как и царь, Перегрин любил проводить время в празднестве и стал ближайшим спутником Петра в его английских приключениях. Он сопровождал молодого русского царя почти всюду, организовывал ему свидания с красавицами и тайные встречи с Вильгельмом в Кенсингтонском дворце. Но был у маркиза и другого рода интерес к царю. Он был не только адмиралом, но и создателем лучших британских скоростных парусников и мечтал, чтобы Вильгельм выкупил у него его творение – корабль «Ройал Транспорт» – и подарил царю. Так и вышло, и парусник стал своего рода обменом на торговые привилегии британских купцов. Много времени проводил с Петром и Гилберт Хикок, один их богатейших людей Британской империи, член Совета директоров Британского банка и Ост–Индской компании: он разрабатывал само соглашение.

Принципиальные условия контракта были обговорены уже к концу февраля и 1 марта стали достоянием всей русской делегации. Англичане получали в России табачную монополию на срок от двух до семи лет и согласились платить по 4 копейки за каждый фунт табака, ввозимого в Россию. К тому же они сделали авансовый платеж в 12 000 фунтов стерлингов и на третий год действия контракта должны были начать выплачивать по пять шиллингов с каждого хогстеда табака (бочонок объемом 238 литров и по цене полторы тысячи фунтов стерлингов).

Уже к сентябрю 1699 года в Россию было совершенно легально ввезено полтора миллиона фунтов табака. Огромная страна закурила. Более того, от своих сподвижников Петр требовал, чтобы они курили трубку и голландский «руль», прообраз нынешней сигары, или, на худой конец, нюхали табачок. Так начиналась история табачного бизнеса в России. Счастливый Меншиков вступил на борт «Ройял Транспорт» – его путь лежал в Голландию, английские капитаны вели первые суда с грузом табака к северным архангелогородским причалам, а Петр I, размышляя о том, как бы найти России более удобный выход к морю, лелеял планы грядущей Северной войны.

И, что самое интересное, – всех участников этой славной дипломатической игры ожидало великое будущее.

Авторы: Жак Мелконян и Любовь Данилова

Категория вне кино: