Великий торседор: Авелино Лара

Сегодня Авелино Лара считается одним из самых искушенных скрутчиков в мире
 

В свои 80 с небольшим лет, больше всего он похож на старого скрипичного мастера: его морщинистое спокойное лицо озарено вдохновением если не искусства, то высокого ремесла. Но, на самом деле, он просто крутит сигары – уже более полувека. Он садится за столик, смотрит на табачные листья, словно музыкант на ноты в преддверии концерта, и за несколько минут делает сигару – любого формата, какого попросит благодарный и почтительный зритель. Его зовут Авелино Лара, и он – король торседоров.

Уроженец Вуэльто Абахо, первые уроки Авелино получил от своего деда, и до сих пор считает, что к дедушкиным заповедям нечего добавить. «Никогда не торопи природу. Никогда не торопи ферментацию. И сам, когда куришь сигару, никогда и никуда не торопись». В 1959 году, когда Фидель Кастро со своими партизанами спустился с гор, Авелино был гораздо более искушенным скрутчиком, чем неистовый барбуто – главой государства. Но они встретились, и вскоре Лара стал крутить президентские сигары и следить за личным хьюмидором вождя. А в 1968 году возглавил El Laguito.

Бывшая частная фабрика князей Пинар дель Рио после революции удостоилась наименования «правительственной спецфабики» (тем, кто еще помнит специфику социалистических режимов, это определение скажет многое). В стенах El Laguito родились «протокольные» Cohiba и Trinidad – личные сигары Фиделя Кастро. Cohiba для Кубы – то же, что Dom Perignon для Франции, и табачный букет для этого звездного бренда, по поручению Фиделя, создал Авелино Лара. Кубинские табачники поминают Лара добрым словом: все работники фабрики многим ему обязаны. Он никогда не был «начальником», он уважительно относился к рядовым скрутчикам – и они переставали быть рядовыми, они росли и становились магами и искусниками. На сигарных фабриках работали только мужчины, и Лара открыл первую женскую школу скрутчиц. «Поначалу я сомневался, все ли у них получится, – улыбается Авелино, – но вот, многие мои ученицы уже сами растят учеников и могут делать в день от 90 до 110 сигар весьма ответственных форматов». На «женской» El Laguito сегодня делаются разнообразные форматы столь любимых во всем мире Cohiba: Lanceros, Coronas Especial, Robusto, Exquisite, Panatela.

В 1981 году, когда вовсю гремела слава Cohiba (хотя еще год их не было в открытой продаже – заполучить заветную кедровую коробку можно было только в качестве правительственного подарка), Кастро заказал Авелино новую мешку. Разработка бренда велась в обстановке строгой секретности. «Это были сигары из сигар, – вспоминает Авелино Лара. – Я брал образцы к себе в постель, чтобы никто не разнюхал их композиции. И вот потом, когда на приеме все доставали Cohiba, – Кастро прикуривал Trinidad». Любители всего мира мечтали попробовать эти сигары, о них ходили легенды. Когда в 1998 году ограниченные партии Trinidad Fundadores появились на рынке, Авелино уже давно не было на Кубе. Но как приятно было узнать, что они не обманули ни предвкушений, ни ожиданий широкой публики. Как за много лет до того, в 1970-м, порадовали любителей сигары с эмблемой Davidoff: No.1 и No.2 – это тоже работа Авелино Лара. Когда Лара собирался уходить на заслуженный отдых с Еl Laguito, ресторан Graycliff в Haccay (Багамские острова), самое фешенебельное заведение во всем Карибском регионе, уже отметил свое 250–летие. Это известный адрес кулинарного паломничества богатых и знаменитых: утонченная кухня, роскошный винный погреб на 180 000 бутылок, один из самых больших в мире, и огромный (опять–таки на мировом уровне) выбор гаванских сигар. С середины 70–х годов, когда владельцем Graycliff стал Энрико Гарцароли, он сделал его сигарным раем. Курительные комнаты, одна другой краше, и пепельницы на каждом шагу. В начале 90–х неутомимый Энрико заболел идеей делать свои сигары, вернее, заполучить золотые руки Авелино для совместного проекта. Патриарх торседоров к тому времени стал скромным кубинским пенсионером, и вроде бы не представлял большой ценности для родины. Первый раз в жизни покинув остров, в 1993 году он съездил несколько раз туристом в Нассау, по приглашению Энрико, и загорелся идеей свободной работы: маленькая фабрика, специально «под него», никаких министерских комиссий, проверяющих, директив и указаний. Неведомыми для простого смертного путями Энрико добыл для Лара разрешение на выезд, подписанное неким влиятельным кубинским чиновником, и началась работа. Заговорщики придумали новую секретную мешку. Сигары Graycliff состоят из бразильского, никарагуанского, гондурасского табака, иногда – эквадорского, камерунского и индонезийского. Может, потому Авелино и похож на скрипичных дел мастера: он тоже ищет гармонию, вкусы и ароматы – его ноты, сигара – инструмент, через который они проявляются. К тому же Авелино обрабатывает покровный лист особым (естественно, засекреченным) составом: кажется, в него входят сладкий сотерн и пряности. Лист обретает благородный блеск, сигара – новую ноту в утонченном вкусе и отличную тягу. Graycliff Chairmen «выстрелили» в 1997 году, на ежегодном Atlantic Smoke. Въедливые и строгие знатоки сигар скупали их коробками. Вскоре сигары Гарцароли и Лара заняли свое место на американском рынке. Кубинцы спохватились, приревновали – но поздно. Единственное, что они смогли сделать, это пригрозить Гарцароли отзывом лицензии па продажу «гаван»: или лицензия, или Авелино. Энрико предпочел лишиться лицензии и платить за каждую импортированную с Кубы сигару 200% пошлины, лишь бы уединяться по вечерам со своим компаньоном и присутствовать при колдовстве составления мешки. «Это ведь то же самое, как если бы у вас дома сидел живой Пикассо, и вы могли смотреть, как он работает, да еще и торговать его произведениями» – растроганно объясняет Гарцароли свою непреклонность.

К 2000 году он отстроил маленькую фабрику – в нескольких шагах от гостиницы. Смежные с рабочим залом удобные гостевые комнаты приглашают вас расположиться в кресле, выкурить сигару под бокал доброго вина, наблюдая, как рождаются сигары. Можно пройтись по фабрике. Двенадцать скрутчиков перешучиваются и поддразнивают патрона – он так и не избавился от сильного итальянского акцента. Впрочем, по произношению мастеров тоже можно безошибочно определить, откуда они родом: это кубинцы. Гарцароли правдами и неправдами вывез с Кубы и их, в помощь Авелино. Средний возраст – сильно за 60: из–за почтенного (а у некоторых и преклонного) возраста, социалистическая родина отпустила их от себя без особых проблем, а напрасно. Скрутчик – не звезда кордебалета, его руки тем ценнее, чем они опытнее. Тем более, кубинец: ведь у каждого из этих двенадцати был свой многомудрый прокуренный дедушка, с его неспешными советами... Мы неправильно переводим крылатое латинское изречение: мол, жизнь коротка, а искусство вечно. Римляне не говорили «Искусство», они имели в виду «Ремесло». Человеческой жизни еле-еле хватает для его постижения, и оно живет дольше – от предков к потомкам... Так что неудивительно, что продукция седовласых винтажных старичков теснит сегодня родимые «гаваны»: почти все сигары Graycliff регулярно получают высокие рейтинги. Растет и растет спрос на Graycliff Pirate, или основательные Graycliff Profesionale Churchill, или изящные Bahiba Piramid – одну из последних марок молодых, но уже именитых багамских сигар. Лара царит в зале, как дирижер за пультом, а по вечерам устраивается в своей маленькой крутильне в ресторане. Ремесло вечно, и оно продолжается.

Автор: Ксения Митрохина
 

Категория вне кино: